Слава Отцу и Сыну и Святому Духу!

Интеллигенция и религия / Булгаков С.Н.

Искренняя вера – единственная лестница, возводящая к Богу, но ключи от Неба каждый человек держит в своих руках – это наша свободная воля. Всякий раз, встав перед выбором совести, мы или постепенно раскрываем свою душу для Вечности, либо, напротив, запираем ее, отворачиваясь от Бога, от людей и даже от самих себя – таких, какими стать мы надеялись: честными, бескорыстными, сильными, милосердными… Книга «Семь ключей…» – это слова выдающегося богослова и мыслителя, святителя Николая Сербского (1880–1956) о путях человеческих в Царство Божие. Простота и ясность мысли в сочетании с поэтичностью языка, высота богословской мысли, евангельский взгляд на жизнь, – все это делает святителя Николая (Велимировича) близким и понятным для каждого читателя.

Жизнеописание блаженной Ксении Петербургской, ее чудотворения и пророчества сродни путешествию в неведомую и загадочную страну. Единственная канонизированная юродивая XVIII века, она обрела дар пророчества в одну ночь. «Мнимым безумием мир отвергнувшая», Ксения своими молитвами охраняла град Петров от бед, предсказывая судьбы, помогала людям в их горе и болезнях. 

«И кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два» (Мф. 5. 41) — толкованию этой заповеди посвящена статья отца Алексия Потокина. Здесь статья представлена в авторской редакции, в отличие от первой своей публикации в журнале «Альма и Омега».
«Первое поприще Христа с нами — путь к смерти за нас. Если я, не имеющий в себе вечной жизни, принимаю Его жертву, согласен на Его смерть за меня — не останусь одинок. Его жертва добровольна, не я первым востребовал Ее, Он заранее благодарно хотел моего согласия на приятие Его страданий за меня упрямого эгоиста-покойника. Этим согласием я пройду вместе с Ним Его земное поприще. Дерзаю робко согласиться на второе поприще с Ним — жизнь Вечную, в которой иные, неведомые радости, иное счастье, и я робко доверяю Ему, хотя боюсь, что они утомят, измучают меня. Только воскресшим я буду жаждать той жизни, как жаждет ее мой ближний, Христос. И постараюсь не забывать жаждать ее обретения всеми людьми.
Можно предложить еще один пример чистого желания второго поприща (очень редкий). Если на первом поприще люди соединяются, принимая помощь (это так же трудно, как и в медицинском случае тяжелобольных, умирающих, не способных принимать, откликаться на лекарства), то начало второму поприщу, т. е. вхождению в вечность, откроет благодарность, причем, и здесь есть лукавый (ложный) путь подневольного добра, на котором, опять–таки, в силу интеллигентности или показного христианства, человек должен отблагодарить, т. е. отделаться, откупиться от милости. Этот невозможный грешнику, но доступный и спасительный, как дар нищему, путь — это живая память сердца о другом сердце, память оживленная же Христом — всегда, т. е. ныне и присно и во веки веков.»